«Значит, она осталась со мной», – подумал он и долго-долго изучал ее, впервые глядя на нее как на женщину, с которой его связала судьба, а не как на обузу и помеху.

Эллис был удивлен, увидев, что она, однако, не такая уж и некрасивая, как ему казалось вначале. Он начал сознавать, что видел в ней только плохое. Никто не может выглядеть хорошо, будучи голодным и грязным. Она не красила ни губ, ни ресниц, волосы у нее спутались, одета она была ужасно. Но теперь он разглядел, что у нее хорошей формы нос и подбородок, мягкие полные губы.

Он, конечно, знает, что она – никто, недостаточно воспитанна, но он тоже никто, тоже недостаточно воспитан. Он знает это, и поэтому они подходят друг другу.

Он – предатель, сын убийцы. Она – воровка, уголовница. «Прекрасная пара», – подумал он, снова разглядывая ее тело. Оно опять смутно возбудило его. В ней что-то есть!

Если бы у нее были деньги, если бы кто-то взял на себя заботу о ней, она могла бы быть лучше. Во всяком случае, для него она оказалась неожиданно полезной. Она вправила ему ногу, и он чувствовал себя почти хорошо: значит, она сделала все правильно. Она даже устроила ему неплохую постель. Он беспокойно пошевелился. Не место и не время лежать тут и думать о ней. Она здесь – и это самое главное. Он посмотрел на часы. Двадцать минут шестого. Он толкнул ее. Грейс тут же проснулась и подняла голову с чемодана, который заменял ей подушку. У нее не было такого дурацкого вида, какой бывает у людей, которых внезапно будят. Она села и поежилась.

– Надо идти отсюда, – сказал Эллис грубо. – Надо убираться.

Она потерла ладонями глаза, потянулась и вскочила.

– Нога болит? – спросила она, складывая зонтик.