Вспомнив о непонятном звуке, так неожиданно ускорившим развязку, посмотрел в сторону балконной двери. Из темноты, освещенный светом из спальни, смотрело на меня опрокинутое лицо молодого Куницына Аркадия Николаевича, сына и теперь владельца всего имущества Князя, сегодня же ночью назадолго до последних событий успевший скончаться в собственной постельке в загородном своем дворце.

Но что за черт! А как же тело в постели?

Я подскочил к кровати и, конечно, сразу убедился в правильности мелькнувшей догадки: одеяло лишь повторяло контуры человеческого тела, и киллер, в темноте не разобравшись, разрядил обойму в пустое место. Пули, разумеется, застряли в матресе.

Сзади послышался шум. Я оглянулся. Аркадий в одних трусах вихрем несся к двери. Тут же хлопнула входная дверь.

Убежал.

Что ж, вполне можно понять... поспать не дали.

Да, причиной всего этого бардака была, случившаяся два часа назад, смерть его папаши, из-за которой все достояние Князя, но и его обязательства перешли к наследнику. Кто-то спешно принялся за передел городской собственности.

Час назад мне позвонили домой, и дежурный по городу капитан Казанцев, время от времени получавший от меня вознаграждение за подобные информационные услуги, сообщил мне эту новость. В первый момент я ни черта не понял, так как накаеуне только вернулся из двухнедельного отпуска, частично проведенного в Москве, в консультациях с генералом МВД Романовым, другом моего покойного отца и моим личным покровителем, а частично проведенного на пляжах Турции. Вернулся поздно, устал, но ещё успел прошвырнуться по окрестным кабакам, радуя своим появлением друзей и пугая врагов. Но вот дошло: умер мэр, умер хозяин, умер Князь!

Бросив трубку, я прочистил мозги хорошим глотком коньяка, быстро оделся и помчался в "Савойю", где уже несколько месяцев, в номере люкс, проживал двадцатилетний сынок ныне усопшего Николая Олеговича Аркадий. Князь не захотел держать в одном доме подросшего сына и свою новую жену последнее серьезное увлечение жизнелюбивого и женолюбивого Куницина. А сынок вроде был не против жить на свободе. Он всегда был покладистый.