Самсонов был красивый молодой мужчина лет тридцати, стройный блондин выше среднего роста, в отличие от своих спутников, чисто выбритый, с умным и очень красивым лицом. Вообще, лицо его было ещё замечательно своей правильностью черт. И что ещё ощущалось, так это то, что он был прекрасно осведомлен о собственной привлекательности. Но взгля его, несмотря на видимое сочувствие, был что-то уж слишком холоден и испытующ.

- Да, с покушением мы ещё разберемся, - добавил он.

Я, со стороны наблюдая происходящее здесь, вдруг явственно ощутил, как растет в Аркадии напряжение. Вероятно смысл событий связался, наконец, в его сознаниии в единую цепочку и он начал подозревать всех и каждого. Еще бы, родная кровь.

"Надо будет поговорить с ним наедине, объяснить реальный расклад сил. - подумал я. - Хотя недостатка в учителях он, скорее всего испытывать теперь не будет. Но вряд ли это поможет. Князь, то бишь старший Куницын, умел и держать удар, и крепко давать сдачи. Вырос на этом. Пацана же никто не учил. Пацан после смерти матери был никому не нужен. Может и пропасть.

Аркадий между тем торопливо распрашивал, как умер отец, уже подозревал:

- Но почему мне вчера ничего не сообщили, ему наверное стало хуже?.. Если бы я был дома, может быть и на меня не напали бы?

- Подожди, - нахмурился Самсонов и обвел взглядом обступившие их лица. Кроме обоих его телохранителей с ним тут же стояли охранник гостиницы (его человек), администратор (тоже его, но с запашком), мент Аксенов ("шестерка" самого полковника Конева) и человек сам по себе, легендарный Оборотень, то есть я собственной персоной.

- Подожди, - повторил он. - Это мы все обговорим в кругу семьи. Теперь я за тебя отвечаю. Я буду следить, чтобы ничего с тобой не случилось... неприятного.

ГЛАВА 3

НОВОЕ ПОКУШЕНИЕ

Резиденция Сергея Владимировича Быкова, то бишь меня, известного в определенных кругах по кличке Оборотень, располагалась в бывшем детском саду, снятом в аренду филиалом "Сигма-Банком", и по этой причине отреставрированным приезжими турками так, что теперь ассоциации с детством возникнуть уже не могли.