— В чем дело, шеф? — рявкнул телохранитель Петровича, переглянувшись с «коллегой». Его огромная ручища с толстыми пальцами почти машинально скользнула за борт зеленого пиджака.

— Заводи машину, уезжаем! — приказал водителю Кирилленко и, недовольно нахмурив брови, посмотрел на Вяземцева: — Я совсем забыл, что Безукладников перед началом той самой операции выдал своим бойцам эти гребаные шведские рации. Готов спорить, что и видеозапись всего того, что случилось в универмаге, он тоже не забыл сделать!.. То-то я смотрю, он почти ни о чем не спросил, когда я приказал всем забыть о той операции!..

— Если дело обстоит так, как ты говоришь, то тебе нужно торопиться. — Вяземцев отставил бокал в сторону и озадаченно покусал губы. — Хотя ты можешь и ошибаться. Приказа делать запись не поступало, ведь так?

— Так же как и приказа выдать собровцам новые рации, — отрезал полковник. — Не хватало еще мне думать о таких вещах! Техническая сторона целиком на майоре... Алло! Дежурный? Кирилленко говорит! Безукладникова мне, срочно! Если он дома, то переадресуйте звонок! Что?! Куда выехал?! Всей группой?! Понял... Свяжитесь с ним по рации и передайте, чтобы срочно позвонил мне. Я буду в своей машине!

Полковник отключил связь и посмотрел на хозяина дачи.

— Группа выехала на какое-то срочное задержание на Каменноостровский проспект. Я сейчас поеду на Литейный и дождусь их возвращения. Потом позвоню тебе, расскажу, как дела.

— Смотри не облажайся, Витя. Дело серьезное. — Петрович кивком приказал своему охраннику, чтобы тот проводил гостя до машины. — Пока не позвонишь — спать не лягу!

Спустя полторы минуты черная «Волга» сорвалась с места и понеслась по шоссе в сторону города. Кирилленко молча курил одну сигарету за другой, провожая взглядом изредка попадавшиеся на пути увешанные гирляндами разноцветных лампочек тяжелые «фуры».