Выскочивший навстречу сторож без лишних слов отвел прибывший наряд к тому месту, откуда на огороженную территорию просочились странные люди в цивильной одежде. Когда группа захвата через ту же щель в заборе, выломав неплотно прибитые доски, проникла во двор, то, к своему удивлению, не узрела ни одного горящего окна. Из пустого дома, смотревшего на них черными глазницами окон, не доносилось ни единого звука. Бойцы бесшумно рассыпались по подъездам. Через две минуты выскочивший из третьего подъезда сержант подбежал к командиру отделения и взволнованно доложил:

— Там на четвертом этаже жгут свечи и молятся.

— Девочку видел? — спросил капитан.

— Нет! — ответил милиционер. — Я в комнату не входил, чтобы не спугнуть…

— Правильно! — одобрил командир. — Все за мной!

В одной квартире на четвертом этаже горело тринадцать свечей. Над ними тесным полукругом стояло тринадцать человек в глухих плащах с капюшонами, надвинутыми по самые подбородки. Посередине замерла испуганная девочка в коротком платьице с распущенными волосами. Ее лицо было бледным, зрачки расширены. Она жалась к женщине, державшей ее за плечи. Женщина была похожа на сумасшедшую. После окончания молитвы она откинула капюшон, воздела руки к облупившемуся потолку и громко воскликнула:

— Вижу начало нового тысячелетия!

Ее глаза стали безумными, худое и дряблое лицо побелело, седые волосы поднялись дыбом.

— Вижу рождение новой эпохи, — глухо прошептала она. — Это будет наша эпоха! Тот, который станет владыкой мира и преобразит землю, появится на свет в две тысячи втором году. Он родится от семени титана, который в пятницу тринадцатого июля две тысячи первого года явится в этот мир. Та, что произведет монстра на свет, сегодня в полночь огласит криком Преображенский роддом. Она уже рвется к нам! Да поможем ей в этом и облегчим ее страдания тем, что принесем в жертву непорочное дитя.

— Поможем! — хором воскликнули двенадцать человек и сделали шаг к девочке, которая испуганно вжалась в колени старухи.