Он поднялся со стула и подошёл к окну.

Жанна вздохнула. Она тоже постаралась обуздать свои чувства и держать себя в руках. Одними криками и упрёками ничего не добьёшься.

— Дядя, — мягко произнесла она, и Шахид вздрогнул.

Жанна уже очень давно не называла его дядей. Последний раз она говорила так, когда ещё Малик был жив. — Ты хочешь получить огромное богатство, урвать крупный куш, — продолжала она, — так почему же ты не можешь потратить на это какое-то время и не торопить меня? Сам знаешь: потом всё окупится!

— Я и так жду слишком долго, — проворчал Шахид, — из-за проклятого Резника вся моя жизнь перевернулась вверх тормашками — шмармашками. Мне надоело ждать. И Семье надоело. А ты там с ним развлекаешься, пока мы тут выживаем.

Жанна опустила глаза. Шахид нагло врал, и она это знала. Несмотря на все трудности и потери, которые перенесла их община, причём по вине самого Шахида, никто не голодал и не пытался выживать, едва барахтаясь на плаву. Всё было более-менее стабильно. И это ведь она приложила к этому руку. Пока Шахид был в больнице за границей, Жанна много работала, чтобы вернуть Семье утраченное. И во многом преуспела. А теперь Шахид снова вернулся на готовенькое и ещё упрекает её. Но ей нельзя ругаться с ним, потому что Полина — у Шахида. Её дочь — заложница этого чудовища, и Жанна должна быть кроткой.

— Я прошу тебя, подожди ещё немного, — взмолилась она. — Макс должен ко мне привыкнуть, и полностью доверять. Сам понимаешь, сейчас его нельзя спугнуть, потому что у нас есть только один шанс, и торопиться ни в коем случае не стоит. Через какое-то время он поймёт, что я с ним не просто так, из любопытства или ради его денег, увидит во мне родную душу, и станет делиться переживаниями. Я ведь пока не могу спрашивать у него, почему он так устал или почему так задумчив. Потому что если он что-то заподозрит, конец нашему плану. Но зато потом ты останешься доволен — обещаю.

— И сколько ещё ждать? Месяц, два, год?