Мы поставили машины на дорожке, ведущей к дому, и я убедил Алекса пока не выходить. Коттедж номер семнадцать оказался, облезлым строением, державшимся на сваях, словно старик на костылях. Я постучал в серую обшарпанную дверь, в доме раздались тяжелые медленные шаги. Дверь открыл бородатый мужчина лет пятидесяти или около того.

На нем была черная рубашка с открытым воротом, голова напоминала обветренный и исхлестанный непогодой валун. Казалось, его глаза выгорели на солнце и теперь поблескивали, словно слюдяная крошка. Ногти на руках были обгрызены до мяса. Заметив взгляд, устремленный на них, он сжал руку в кулак.

— Я ищу пропавшую девушку, мистер Бегли. — Я решил сразу брать быка за рога. — Она могла попасть в дурную историю, и, если это так, похоже, вы были последним, кто видел ее живой.

Не разжимая кулака, он потер лицо. Оно было испещрено многочисленными шрамами: щербины под глазами, полоса от ранения на виске, которую в нескольких местах пересекали следы бывших швов. Он имел вид бывалого человека, который еще на многое способен.

— Вы сошли с ума. Не знаю я никаких девушек.

— Ты знаешь только меня, — раздался у него за спиной женский голос.

Женщина обошла Бегли сбоку и облокотилась на его плечо с выжидающим видом, как бы предлагая поддержать ее игривый тон. Судя по всему, она была ровесницей Бегли, а может, немного старше. В купальнике и шортах она выглядела вызывающе. Многократно перекрашенные волосы торчали на ее голове в разные стороны, как солома на пугале. На веки, из-под которых виднелись мутные глаза, были густо наложены синие тени.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — обратилась она ко мне.

Она говорила с ярко выраженным акцентом, свойственным коренным жителям восточного побережья. — Клянусь всеми святыми, Чак не имеет никакого отношения ни к каким девочкам. Он слишком занят своей старушкой. — И она обняла его пухлой белой рукой за шею. — Правда ведь, милый?