Я он нем не слышал. Судебный пристав открыл дверь. Приближалось время второго завтрака, и заседание было прервано. Присяжные потянулись к выходу. Движения их были медленны и покойны, как будто это входило в судебный ритуал. Алекс Кинкейд наблюдал за ними с таким видом, словно они должны были вынести ему обвинительный приговор.

— Здесь невозможно разговаривать, — произнес он. — Пойдемте позавтракаем. Я вас приглашаю.

— Хорошо. Однако я вполне кредитоспособен. — Мне не хотелось быть ничем ему обязанным, по крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю его историю.

Ресторан находился напротив здания суда. В центральном зале висели клубы дыма и стоял гул голосов. Все столы, покрытые клетчатыми скатертями, были заняты. Основную часть посетителей составляли служащие суда, адвокаты, представители шерифа, полицейские инспекторы. И хотя Пасифик-Пойнт находился почти на пятьдесят миль южнее района, где я жил, человек десять — двенадцать из них я узнал.

Мы с Алексом направились в бар и отыскали в темном углу два свободных места. Он заказал двойной виски со льдом. Я последовал его примеру. Он выпил его, как горькое лекарство, и захотел тут же повторить.

— Спокойнее. Не спешите так.

— Вы еще будете меня учить? — нарочито отчетливо и раздраженно произнес он.

— Просто я хочу услышать вашу историю. А для этого вы должны быть в состоянии ее внятно рассказать.

— Думаете, я алкоголик?

— Думаю, что у вас нервы не в порядке. И если их сейчас смочить алкоголем, они превратятся в клубок змей. Я бы вам посоветовал не огрызаться на каждое мое слово и не искать поводов для ссоры.

Некоторое время он сидел, опустив голову. Лицо его было бледным и, казалось, светилось в сумраке, он дрожал.

— Да, конечно, я не в себе. Даже представить не мог, что со мной такое может случиться.

— Самое время рассказать, что с вами случилось. Почему бы не начать с начала?