Брэдшоу повернулся ко мне:

— И что она сказала?

— Ничего существенного. Но она не пыталась в чем-либо обвинять Кинкейда. Более того, всю вину она возлагает на себя. Она сказала, что хочет продолжить образование.

— Хорошо.

— Вы позволите ей остаться здесь?

— Да, мы пересмотрели свое отношение к ее маленькой уловке. Мы считаем, что молодым людям нужно предоставлять свободу действий до тех пор, пока это не ущемляет права других людей. Она может остаться и продолжать пользоваться своим псевдонимом, если ей так удобнее. — И он добавил с академическим смешком: — «Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет»

— А свои документы она нам передаст, — добавила декан Сазерленд. — Она два года училась в колледже и семестр в университете.

— А чем она собирается заниматься у вас?

— Долли специализируется в психологии. Профессор Хагерти говорит, что девушка не без способностей.

— А откуда это ему известно?

— Она академический консультант Долли. В частности, Долли серьезно занимается патопсихологией и криминальной психологией.

Я почему-то вспомнил бороду Чака Бегли и взгляд его темных глаз.

— А когда вы разговаривали с Долли, она не упоминала человека по имени Бегли?

— Бегли? — Они посмотрели друг на друга, а потом оба повернулись ко мне. — Кто такой Бегли? — спросила Лаура.

— Возможно, это ее отец. В любом случае он имеет какое-то отношение к ее бегству. Дело в том, что я не верю в азиатские извращения ее мужа или в чем там она его обвиняла. Он чистый мальчик и глубоко уважает ее.

— Можете оставаться при своем мнении, — произнесла Лаура Сазерленд с таким видом, как будто я не имел на это права. — Только не совершайте опрометчивых поступков. Долли — чувствительная молодая женщина, и в ее жизни случилось событие, которое потрясло ее очень глубоко. Я думаю, вы поможете им обоим, если не дадите им встретиться.