Но воспринимать Соколова как командира, снисходительного к промашкам и упущениям подчиненных было нельзя. Соколов был жестким, опытным и требовательным офицером, прошедшим, как говорится и Крым, и Рим, беспощадным к упущениям, влияющим на боеготовность. В армии до сих пор ходила легенда о его проверке в конце шестидесятых системы ПВО на севере. Прилетев с группой офицеров на КП дивизии ПВО он не стал выискивать недостатки в оформлении ленинской комнаты, как это делали одни, и пить водку с проверяемыми, как это делали другие. Несмотря на то, что светлого времени оставалось мало, а погодные условия были не из лучших, он потребовал вертолет и вылетел на позицию ЗРВ. Прибыв туда, он первым делом потребовал продемонстрировать проход команд и сигналов с КП командира дивизии на позиции дивизионов. Возвратясь на дивизионный КП, Соколов поднял одну эскадрилью ПВО по тревоге и приказал удалиться в глубь океана на 100 км , сделать разворот и обозначить нападение авиации противника на аэродром Анадырь. Вторая авиационная эскадрилья осталась на аэродроме, новой задачи не получала. С получением сигналов от РТС о целях была поднята и вторая авиационная эскадрилья. Она не успела произвести взлет, как была подвергнута удару. Выводы проверки и последовавшие за ними оргвыводы были серьезными…

Толкнув рукой свою дверь, генерал оказался в приемной начальника генштаба генерала армии Виктора Георгиевича Куликова – если его и ждали, то только здесь, в этом самом кабинете. Адъютант, подполковник Песков вскочил, отдавая честь.

Куликова на тот момент в Москве не было, приемная была пустой. Что еще раз доказывало, что вызов был неожиданным и о его присутствии в Москве не знает никто. Если бы эта информация разошлась по министерству, в приемной уже было бы не протолкнуться от ходоков и просителей из различных военных округов. Сейчас же в приемной никого не было.

– Кто? – спросил Соколов у адъютанта, поздоровавшись с ним за руку и кивнув на дверь кабинета