Арбуз обреченно вздохнул, дескать, надо перетерпеть этот день или дни, и пошел шарить по кладовкам бывшей ДЮСШ «Орленок». Хоть что-то еще нашарить, хоть чем-то новеньким развлечься.
За окном спортзала простаивал стадион. Снежные навалы на поле и вокруг не расчищались ни бульдозерами, ни лопатами. Каток на зиму не заливали, лыжники круги не наматывали. Вкупе с разлагающимися трибунами, сгнившими плакатами, вроде «Дорогу олимпийскому резерву!» и революционной разрухой помещений, детско-юношеская спортшкола имела постъядерный вид. Удачным приложением к пейзажу служила захолустная тишина. А кому ее здесь нарушать, на окраине Старой Деревни, на краю города?
По причине тишины тарахтение мотора можно было услышать задолго до появления автомобилей у бывшей кузницы спортивных талантов.
Гайдук поймал шарик, сунул в карман, ракетку бросил на маты.
- Арбуз! - Чек свистнул в два пальца.
Арбуз вышел из бывшей раздевалки, вертя, как нунчаками, сложенной пополам скакалкой.
- Душить ею хорошо. - Арбуз по-пастушьи щелкнул скакалкой по полу.
- Возьми баб наказывать, - посоветовал Чек.
- Гляди, как бы самому не пригодилось, - мрачно предупредил Гайдук.- На петлю.
Мимо окон по направлению к крыльцу проехал джип.
Гайдук встал около двери, поставил ботинок на перекладину шведской лестницы. Узкий, жилистый, сумрачный и по-злому собранный, молдаванин смотрелся опасно. Арбуз, расставшись со скакалкой, вытащил из кожаного пальто, перекинутого через коня, волыну, засунул за пояс под свитер.
В предбаннике затопали, забубнили. Дверь распахнулась. В облаках морозного пара, оставляя за собой грязные следы, в спортзал ввалилась компания из трех человек. Недружная компания - двое грубо толкали перед собой третьего.
- Любуйтесь.