У него очки с почти квадратной оправой, короткие темно-каштановые волосы, жесткие и непокорные — прическа вступающего в юность мальчугана, а не сложившегося человека, а ему ведь тридцать восемь лет. Худые сильные руки с длинными пальцами. Эти темные загорелые руки не похожи на руки убийцы. Руки трудяги, а не интеллектуала. Ничего нового для меня. По профессии он архитектор по ландшафтам, и, похоже, талантливый. Любитель помастерить. Он, кстати, приложил все свои способности, чтобы уничтожить тело, и так постарался, что бригаде судебных экспертов пришлось совершить настоящий подвиг, чтобы восстановить часть трупа, хотя они и не очень преуспели в этом. Они, в частности, не смогли установить точную причину смерти, хотя у нашего нового судебного медика настоящий талант.

В течение положенных по закону двадцати четырех часов содержания под стражей он ни в чем не признался. Он смотрит на меня спокойно и задумчиво, лоб его слегка нахмурен. Из-за очков внимательный и умный взгляд. Симпатичен. У меня сложилось такое впечатление, и я не отбрасываю его.

Весь этот осмотр занял не более полминуты.

Теперь обязательные формальности. Таковы требования статьи 114 уголовно-процессуального кодекса. Уточнение личности обвиняемого. Перечисление вменяемых ему проступков. Предупреждение, что он имеет право воздержаться от любых заявлений. Выбор адвоката. Предъявление обвинения. Вручение предписания о продолжении содержания под стражей.

Конец. Он таращится со слегка удивленным видом.

— Хочу кое-что заявить, — говорит он, когда я собираюсь позвать охрану.

— Слушаю, но ничто не заставляет вас делать какое-либо заявление, — напоминаю я ему.

— Ваш секретарь может записать, — начинает сидящий напротив человек, наклоняясь вперед. — Заявляю, что убил свою жену.