Поняв это, я прихожу в себя. И вдруг вижу весь ужас ситуации глазами следователя. Я совсем голым сижу на груди компаньона и лучшей подруги жены, старой сводни, способной испустить дух, если я не встану. Головокружение и возбуждение исчезли, на мои плечи обрушивается неимоверная усталость. Теперь всё кончено. Эмильена. Моя карьера. Моя жизнь. Я тяжело поднимаюсь, Электра хрипло каркает, конечности ее судорожно дергаются.

— Я огорчен, — начинаю я, ходя вокруг нее. — Приступ безумия. Я заплачу за испорченную одежду. Хотите воды или чего-нибудь покрепче?

Я говорю. Произношу любые слова, хотя уверен, что она не слышит меня. Она пытается приподняться. Я не решаюсь ей помочь, чтобы еще больше не напугать ее, но видя, как она теряет равновесие, протягиваю ей руку.

— Не трогайте меня! — визжит она.

Вопль меня успокаивает. Она не так уж пострадала. Но прижимает руки к телу, глаза расширены от ужаса или нехватки воздуха.

— Я огорчен, — повторяю я, — не знаю, что со мной случилось… Клянусь вам, всё кончено. Если хотите, я вас провожу.

— Я знала это, — хрипло бормочет она то ли в ужасе, то ли в ярости. — Я знала, что вы безумец. И всегда предупреждала Эмильену! «Будь осторожнее, он безумен!» Безумец и преступник! Вам достанется, когда я все расскажу! Вот увидите!

Меня загнали в угол.

— Прошу вас. Всё, что хотите, только не это. Умоляю вас.

Злая усмешка искажает её лицо. Она готова к мести.

Мне не поможет дальнейшее унижение перед ней. В моей голове проносятся самые дикие мысли. Бетонная скульптура пуста внутри, иначе она уже давно бы продавила пол. А если засунуть Электру внутрь? Грузчики увезут её далеко отсюда… Быть может, ее никогда не отыщут. Но она должна умереть… Даже в таком паническом состоянии духа я отступаю перед радикальным решением вопроса. Будь я еще в состоянии возбуждения… Но с удобством расположить ее в этой штуковине можно, если прежде… Мой взгляд останавливается на молотке, лежащем на полу между мной и этой женщиной.