Вежливый, предупредительный, заботливо относящийся к своим сотрудникам, умный, работоспособный…

— Вы в него влюблены? — я неожиданно прерываю её.

Чувствую удивление мадам Жильбер. Я еще не приучил её к подобному, тону. Свидетельница слегка краснеет, опускает глаза.

— …Нет, — произносит она после недолгого колебания. — Чтобы быть влюбленным, нужна взаимность… Он никогда не позволял себе ни единого сомнительного словца или двусмысленного выражения…

— Говорил ли он вам о своей жене?

— Очень мало. Иногда одно слово, горький намек… Похоже, он не был счастлив в браке… Но подумать, что… Невозможно!

— Если бы он был понастойчивей, вы бы ему уступили?

Мадам Жильбер поднимает глаза от машинки. Свидетельница краснеет.

— Я… Я была замужем, — говорит она. — Я живу отдельно от мужа. Я… я думаю, что довольно хорошо знаю мужчин. Да, думаю, я бы ему уступила, как вы выражаетесь, господин следователь.

— А вам никогда не казалось странным, что обвиняемый не был настойчивым по отношению к вам, особенно если он вас так ценил, а вы чувствовали, что он несчастен в браке?

— Не знаю, — она отрицательно качает головой. — Нет… Да… (чувствуется, что она и раздражена, и обеспокоена). Вы знаете, господин следователь, главное — работа, была работа. Время на вольности было крайне ограниченным.

Я настаиваю.

— Однако вам все же показалось странным или, по крайней мере, любопытным, что он оставался… на отдалении от вас, не так ли?

Она медленно кивает и несколько секунд разглядывает кончики пальцев.

— Быть может, — соглашается она.

— У него были любовницы?

— Нет… Да… И все же нет. Я ни разу не слышала, чтобы он вел по телефону странные разговоры, он никогда не отдавал предпочтения какому-либо звонку…