А так как она не тусовалась, не светилась, не мелькала, не давала интервью, то и самой загадочной. Дама-фантом, именно так ее стали называть журналисты. Некоторые предполагали, что Эва не реальная женщина, а компьютерная программа – виртуальная девушка, типа Лары Крофт. Другие считали ее фотомонтажом (губы Клаудии, нос Кристи, глаза Линды, скулы Наоми), третьи продуктом пластических хирургов наподобие Майкла Джексона. И все они осаждали Кешу, уговаривая продюсера явить миру свое чудо. Но он только посмеивался и кормил прессу «завтраками». В итоге кое-кто из журналистской братии решил, что Эва психбольная (свихнувшаяся после конкурса красоты, на котором она заняла лишь второе место), что ее держат в элитном дурдоме, выпуская только на несколько дней, чтобы сфотографировать.

А между тем Эва жила все в той же маленькой комнатке квартиры-студии. Личной жизни у нее не было – Кеша запретил ей встречаться с мужчинами. Нервотрепки, стрессы, недосыпания, связанные с отношениями, могли плохо сказаться на ее внешности. А незапланированная беременность на карьере!

За эти годы Эва практически не изменилась – оставалась все той же приятной, неброской девушкой с хвостом каштановых волос на затылке, зато Кеша похорошел. Он стал модно одеваться, регулярно бриться в парикмахерской, купил себе перстень, запонки, портсигар и величать себя приказал не Кешей, даже не Иннокентием, а И-Кеем. И на своих визитках велел отпечатать: «Продюсер. Фотограф. Царь и Бог. И-Кей». Вместе с именем поменялся и стиль его жизни. Теперь бывший Кеша пил только коньяк, курил сигары и кальян, девочек водил не в смежную с Эвиной спаленку, а в отдельную квартиру, снятую специально для свиданий. Он стал играть на бирже. Ходить в гольф-клуб. И что самое поразительное – подавать нищим.

Лишь в одном он не изменился – по-прежнему не давал Эве наличных денег. Все, что она зарабатывала, тут же превращалось в вещи, продукты, украшения. Теперь Эва имела квартиру, машину и кучу акций какого-то холдинга.