– И ты, значит, его выиграл?

– Да! Теперь главная мужская роль в клипе моя.

– Я что-то не припомню, чтобы в сценарии фигурировал какой-то парень… – Эва вопросительно посмотрела на Дуду. – А ты?

– А я помню. Во втором эпизоде тебе должен подать шубу слуга-якут. Он, наверное, будет его играть.

– Кого-кого я буду играть? – хмуро переспросил Пол.

– Чукчу из обслуги.

– Мой дедушка-грузин перевернется в гробу, – простонал он.

– Так ты грузин?

– Да. По отцовской линии. Моя фамилия Горидзе.

– А имя почему греческое?

– У меня деда Аполлоном звали. И его деда. Так что никакое оно не греческое. Обычное грузинское имя…

Тут женщина, спящая в ближнем кресле, завозилась, и Пол резко замолчал. Приложив палец к губам, он приказал Эве с Дудой последовать его примеру. Девушки послушно притихли, стараясь даже дышать через раз. Когда пассажирка угомонилась, Пол заговорил почти беззвучным шепотом:

– Значит, вы не знаете, кто наш жмурик?

– Я понятия не имею, откуда он взялся в самолете, – ответила Дуда. – Я знаю всех ребят из съемочной группы, он не с ними…

– Он не с ними, не с вами, не с нами, тогда с кем?

Эва призадумалась. В отличие от Дуды она не смогла бы узнать каждого из членов съемочной группы (все осветители и помрежи были для нее на одно лицо), но верила ей на слово. Значит, мертвый парень не рекламщик. И не представитель заказчика, за это поручился Пол. Не стилист, не парикмахер, не костюмер, не инструктор по йоге – уж своих-то придворных супермодель знала прекрасно, как-никак не первый год таскает за собой во все поездки. Кто остается? Команда: два пилота и стюардесса… Мертвец точно не стюардесса, но и на пилота не тянет. Значит, какой-нибудь механик или техник.

– Может, он член экипажа? – озвучила свое предположение Эва. – Какой-нибудь механик…