— Прости! Девушка забылась!

— Понимаю: красиво жить не запретишь!

Антон поддержал их настроение:

— Вы снимались в «Москва слезам не верит»? — Актриса ему явно понравилась.

— Вы могли меня видеть… — Она назвала несколько проходных фильмов.

— Я знаю, на кого вы похожи! — вспомнил Антон. — Американский фильм «Кабаре». Я видел во время фестиваля.

— Лайза Миннелли. — Она покраснела от удовольствия. — Мне многие говорят!

— А вы Геннадию Петровичу не звонили? Может, с Сабиром все в порядке? А мы тут головы ломаем и отвлекаем вас! — ассистент режиссера обернулся к сотрудникам. — Вы ужинали? У нас в поезде плов, лепешки… — Несмотря на кажущуюся застенчивость, ломающийся от смущения басок, он был искушенней и опытней, чем казался.

Антон поблагодарил:

— Спасибо, мы ели.

Денисов продолжал осматривать купе. Ему хотелось составить хотя бы общее представление об исчезнувшем актере, которого он собирался искать.

На полочке над постелью Жанзакова лежала толстая, в коленкоровой обложке тетрадь. Денисов перелистал ее. Часть страниц оказалась грубо выдранной, остальные были чисты. На внутренней стороне обложки было записано четверостишье, Денисов показал его актрисе:

— Это почерк Жанзакова?

Она пробормотала неразборчиво:

— «Забудь судьбу мою, забудь, и, если встретишь ты другую, ей не дари любовь такую, какую я должна вернуть…» Чьи-то стихи! Почерк не Сабира!

— Может, кого-то из группы?

— Не знаю.

Ассистент режиссера согласился:

— Незнакомая рука.

С тетрадью лежал пустой конверт. Денисов поднес его к свету — на клеевой поверхности были заметны соскобы. Адрес отсутствовал.

— Не помните, конверт утром лежал здесь? — Ассистент пожал плечами:

— Я его вообще не видел!

Набирая телефон управления в Душанбе, Денисов поймал себя на том, что, как и все вокруг, вдруг подумал:

«А может, все уже разъяснилось? Жанзаков просил кого-то сообщить режиссеру о том, что уезжает, а тот не смог или забыл!»