Но тогда кто хотел ее убить? Сам Борис? А если жертва все-таки он, то кто мог желать ему зла?

На этот счет у Мариши были самые туманные представления. Хотя ее связь с Борисом тянулась долгих два года, она так и не смогла понять, что он за человек, чем занимается и чем зарабатывает себе на жизнь. Единственное, что могла сказать про него Мариша: прежде альфонсом он никогда не был. Их свидания всегда были похожи на фейерверк подарков и развлечений. Борис никогда не пытался занять у Мариши в долг или стребовать с нее дорогой подарок. Впрочем, в те годы Мариша и не могла себе этого позволить. И сама приходила в восторг от любой подаренной ей ерунды.

– О господи! – выдохнула Мариша, вытерев рукой неожиданно обильно вспотевший лоб и лицо и мимоходом порадовавшись, что брачные игры с мужем задержали их в каюте до самого ужина и помешали ей основательно подготовиться к вечеру, в частности, наложить тональный крем на лицо. Хороша бы она была сейчас, появившись из туалета с дико вытаращенными глазами, потная да еще и с размазанным гримом!

Мариша продолжала раздумывать о том, что могла означать эта записка, принесенная к ее ногам порывом ветра. А мог быть еще и такой вариант: эти двое – Борис и его мадам – вообще не имели никакого отношения к записке. Ну да, записку подняло порывом ветра, когда Борис крутил свою партнершу в ритме вальса.

После этого Мариша еще раз придирчиво изучила записку, покрутив у себя перед носом. Она даже обнюхала ее и немножко покусала, но не нашла на ней никаких свидетельств того, что записка написана кем-то конкретным и ей хорошо знакомым.

«И что же мне делать теперь? Сказать мужу?»