Участники сделки обменялись рукопожатиями, разошлись по машинам. Скорик задумчиво сидел за баранкой.

– Чего заснул? – толкнул его Артюхов. – Заводи!

– Не гони, – протянул Скорик. – У них, кажется, фотоаппарат.

– У кого? – не сразу понял Артюхов. – Какой такой фотоаппарат?

Скорик кивнул в сторону заводящегося джипа:

– У водилы.

– Кажется или точно? – вскинулся Артюхов.

– Не знаю, мне в зеркало показалось… Не разглядишь…

Дело принимало скверный оборот. Лучше, конечно, было бы назначить «стрелку» по старой бандитской традиции в какой-нибудь баньке – в парилку уж точно фотоаппарат не пронесешь и нигде не спрячешь.

– …И вообще этот в дубленке – вшивый какой-то, – пробубнил Скорик. – Нюхом чую.

– Чего ж тогда молчишь?!.. – взорвался Артюхов.

– А если это менты?

– Менты б нас сразу повязали, дурень!.. С поличным!..

Скорик нахмурился. Он не слишком любил, когда его называли дурнем. Но шеф в последнее время как-то сильно к этому пристрастился, а теперь вот и Артюхов берет пример с начальства.

Но огрызаться было некогда – джип уже тронулся с места.

– Пошли! – крикнул Скорик, выскакивая из кабины. – Эй, мужики! Погодите-ка!..

Джип газанул. Артюхов дернул за ручку со стороны пассажира – закрыто. Пришлось стрелять по колесам. Джип встал. Несколько ворон шумно сорвались с крон деревьев, осыпая участников сцены снегом.

Через несколько секунд браконьеры уже прикладывали недавних партнеров к капоту джипа: лицом об железо, рукоятками «пушек» в затылок – так пока, в четверть силы.

– Дернешься, мозги вышибу…

Тон Скорика свидетельствовал о серьезности намерений.

– Что за шутки?.. – у Семыгина дрогнул голос.

– Шутки кончились. Фотоаппарат давай, – Артюхов вновь приложил Семыгина физиономией о капот.

– Какой? – прозвучал нелепый вопрос.