И вот однажды купец сидел в эмирской сокровищнице, как вдруг сверху на него посыпалась земля. Посмотрел он и увидел мышиную нору, которая вела сквозь стену. Он хотел было заделать отверстие, но часть стены отвалилась, и получилось нечто вроде окошечка в царские покои. Он заглянул в отверстие, а за стеной как раз сидела красавица шахиня, и шах предавался с ней утехам любви. Купец нечаянно посмотрел в покои, а падишах встретился с ним взором. Он позвал слугу и приказал:

– Узнай, кто там подглядывает в мой гарем, как тать! Выколи ему тотчас глаза, ибо предатели не заслуживают снисхождения. Как говорят: «И глаза прелюбодействуют!»

Стражник побежал, схватил купца и выколол ему оба глаза.

– Да будет тебе известно, о великий падишах и повелитель мира, – закончил Бахтияр, – что никто не в состоянии противостоять намерениям небес и злой судьбы. Я нахожусь в таком же положении, как тот купец, игральные кости которого падали не по его желанию, а судьба дарила не по его дарованиям

– Великодушие шаха в том, – продолжал он, – чтобы прощать раненных превратностями и убиенных бедами, чтобы не спешить с казнью осужденных. Быть может, моя невиновность будет доказана и светильник моего освобождения еще загорится.

Падишах выслушал рассказ, а солнце в это время было как раз в зените. Он приказал заковать Бахтияра в цепи, отправить в темницу и передать стражникам.

На другой день, когда просторы вселенной благодаря милости великого светоча стали жасминовым садом, а местные холмы и пригорки прелестью уподобились лужайкам, желтыми розами которых были лучезарные лучи, а красными розами – лилии с янтарными лепестками, падишах явился в тронный зал и заговорил о Бахтияре со вторым везиром.

– О падишах, – сказал тот. – Отдай этого малого мне, я его подвешу на виселицу вниз головой и велю бить камнями так сильно, чтобы это послужило назиданием для других и примером для всех людей.