Там, освещенный двухсотваттной лампой, стоял верстак с укрепленными на нем тисками. Слева от них на промасленной суконке лежали замысловатые металлические детали и две пружинки. Осторожно зажав одну из деталей в тисках, человек тщательно измерил ее в нескольких местах кронциркулем.

Измерения его не удовлетворили – недовольно качнув головой, он отложил кронциркуль, взял из коробки надфиль и начал стачивать одну из кромок детали.

Работал он то одним, то другим инструментом около часа. Закончив, попил зеленого "Тархуна" из полутора литровой бутыли, стоявшей за тисками, и, сделав паузу, уверенными движениями собрал пистолет.

Вернувшись к дощатому столу, человек достал из картонной коробки кроткий "макаровский" патрон. С уважением повертев крепыша в руке, зарядил изготовленное оружие, навернул глушитель, взятый с настенной полки, и посмотрел на ручные часы. Времени было половина пятого утра. Решив, что в такой час никто поблизости находиться не может, человек тщательно прицелился в черно-белую паспортную фотографию, висевшую над верстаком в трех метрах от него, и нажал курок.

Пуля, пробив голову черно-белого человека, застряла в трехслойной дощатой стене.

"Есть!" – воскликнул человек, обрадовавшись успешному испытанию оружия. Продолжая ликовать, он достал из коробки второй патрон, зарядил свое детище, прицелился в мишень, но стрелять не стал. Патронов было мало, а до конца списка – далеко. Обернув пистолет промасленной тряпкой, он спрятал его в ящик, стоявший под столом, и снял со стены арбалет.

К пяти часам утра вся мишень была густо утыкана стрелами.

1. Статус-кво

Паша Центнер был джентльмен в своем роде. И поэтому великодушно позволил Евгению Александровичу и Марье Ивановне жить. Но, будучи в своем роде мужчиной, он снял с магазинов Марьи Ивановны "крышу", и скоро их у нее не стало.