Смирнов с радостью согласился и в свою очередь предложил венчаться, но позже, когда в их душах проснется, наконец, устойчивая религиозность.

Невзирая на потерю приданного, то есть магазинов, на жизнь и небарские развлечения им хватало: у Марьи Ивановны был небольшой счет в надежном банке.

Они были счастливы – он продолжал писать докторскую диссертацию, она усердно ликвидировала пробелы в своих познаниях, касающихся классической литературы и мирового изобразительного искусства, а также бреши в знании Евгением Александровичем удобоваримых достижений мирового поварского искусства.

Через некоторое время научно-исследовательский институт, в котором долгие годы работал Смирнов, приказал долго жить, и он сложил свои научные достижения в старый чемодан, закинул его на антресоли и вплотную занялся написанием кровоточащих бандитских романов.

Но у него ничего путного не получилось. С описания жестоких убийств, автомобильных погонь со скрежетом тормозов и финальным взрывом бензобака, со "стрелок" и перестрелок с употреблением автоматических гранатометов АГС-17, базук и парапланов он постоянно скатывался на самокопание, осмысление действительности, глобальное потепление и проблемы воспитания подрастающего поколения. Получив в редакциях два или три весомо аргументированных отказа, Евгений Александрович выключил компьютер, сдал свою квартиру за двести пятьдесят долларов в месяц преуспевающей торговке из Калужской области и переселился к Марье Ивановне совсем.

Несколько месяцев они прожили душа в душу. По истечении их стали нервничать в унисон и по одному – ни Марья Ивановна, ни Евгений Александрович не любили и не умели сидеть без дела.

Однажды вечером, когда Марья Ивановна рассеянно перелистывала журнал "Караван истории", а Евгений Александрович смотрел третьи по счету "Вести", позвонил Паша Центнер.

– Загниваете потихоньку? – спросил он (трубку снял Смирнов). В голосе короля бандитов звучали нотки удовлетворения.