— Я ухожу! — крикнула она.

Из комнаты, где сидел Невил, послышалось неразборчивое ворчанье.

Несмотря на такое обескураживающее равнодушие, она все же крикнула:

— Пока! Не засиживайся!

Резиновые сапоги она оставила до завтра на крыльце, села в старый «форд-эскорт» и поехала домой. Всякий раз, как она поднимала левую руку, в накладном кармане жакета что-то хрустело. Как будто жакет горел на костре! Джиллиан с трудом сдерживала волнение; она утопила педаль газа в пол, и ее развалюха рванула вперед, как гоночный болид «Формулы-1».

Мать нетерпеливо дожидалась Джиллиан в кухне. Она уже надела куртку и положила на стол потертую кожаную сумку. В доме пахло томатным супом и стиркой.

— Ах, Джиллиан! — сказала миссис Харди. — Как я рада, что ты не задержалась. Ты ведь побудешь дома? Знаю, сегодня у тебя выходной, но я бы хотела сходить к миссис Фримен, а оставлять папу одного не хочется.

Точнее, миссис Харди следовало выразиться несколько иначе: «Папа не любит, когда его оставляют одного». Несмотря на то что мать и дочь всячески приспосабливались к нуждам мистера Харди, они делали вид, будто все обстоит наоборот и они сами все решают. Хотя на самом деле все решал мистер Харди.

— Ладно, — сказала Джиллиан. — Может быть, повожусь в саду.

— Мы с папой пообедали супом. Если ты голодная, в холодильнике есть сыр…

— Я поела на работе.

Джиллиан не стала признаваться, что за весь день перекусила только кофе с крекером. Матери ни к чему лишний раз волноваться.

— На вечер я купила сосиски, — сказала миссис Харди, беря свою сумку. — Папа читает книгу, которую я взяла для него в библиотеке. В студию он пока не пойдет — кажется, ждет, пока работа сохнет. Он тебя не… В общем, ему как будто ничего не нужно.