Корнак бесстрастно руководил убийством... Когда от несчастного Кармера осталась лишь бесформенная куча мяса и костей, погонщик принялся успокаивать животное, похлопывая его по ушам и цокая языком. Ярость слона понемногу утихла, и он остановился в нескольких метрах от только что растоптанного им человека, кося налитыми кровью глазами и возбужденно размахивая хоботом.

Корнак громко отдал команду, и слон тяжело опустился на колени. Погонщик спрыгнул на землю и хладнокровно склонился над убитым.

Нужно было обладать невероятной жестокостью, чтобы приблизиться к этому месиву из костей и мяса. Голова была полностью раздроблена, череп сплющился до пятисантиметровой толщины, глаза выскочили из орбит. Кожа и клочья рубахи смешались на груди в сплошную багровую кашу. От трупа поднимался отвратительный запах.

Не проявляя ни малейшего отвращения, корнак порылся в остатках одежды в поисках документов и вскоре вытащил бумажник и перетянутый резинкой рулончик купюр, бурых от впитавшейся крови. Погонщик спрятал найденные вещи в свою набедренную повязку, на которой висел длинный кинжал, инкрустированный фальшивыми драгоценными камнями. Потом он подобрал валявшийся неподалеку бинокль и внимательно осмотрел его. Бинокль не пострадал. Он оказался совсем новым, американского производства. Такие вещи были на Цейлоне большой редкостью.

Погонщик нацепил бинокль на шею. Над трупом уже кружили крупные мухи. Вскоре на пир слетятся птицы и дикие животные.

Корнак посмотрел вокруг, проверяя, не упустил ли чего-нибудь из виду, и влез на слона, встав на его колено, как на подножку. Покачиваясь на спине спокойно идущего гиганта, погонщик с удовлетворением подумал, что выполнил работу безупречно. Если бы незнакомец успел добежать до дагобы, его трудновато было бы достать... И он, чего доброго, смог бы уехать в Коломбо — со всеми вытекающими отсюда последствиями.