Леха! Этот бесшабашный негодяй в отличие от своего квелого братца всегда отличался авантюризмом и практической сметкой, и почему бы…

И тут же из-за двери раздался голос деверя:

— Люд, в натуре, ты чего кислая, как ревень? Щи из тебя в пору варить! Давай к нам, дерни рюмашку, повеселеет…

Не без труда преодолев острый приступ неприязни к бесцеремонному родственничку, Людмила присела с края стола, пригубила рюмку. Спросила отчужденным тоном:

— Леха, денег не одолжишь?

— Х-хе! — Деверь усмешливо дернул щекой. — Вопрос по неправильному адресу!

— Ну, я так знала… — произнесла Людмила с многозначительным презрением в голосе.

— Ты, Люда, зря, — вступился за брата муж. — У человека — беда…

— Засада просто! — бодро подтвердил Леха, заправляя в пасть шмат ветчины, предназначенный для семейных завтраков в течение будущей рабочей недели. — На тачке я по пьянке кокнулся. Тачку — в утиль, права отобрали. Теперь с корешем за товаром езжу, арендую телегу. Хотя — какого хрена езжу? — Леха недоуменно пожал саженными плечами. — Товар на «ручник» встал — в деревне нищета времен Ивана Грозного. Натуральным хозяйством народ пробавляется. Спасается традициями. Главное — лебеда всегда созреет.

— Ну, зато теперь пьешь смело… — сделала вывод Людмила.

— Чего и вам желаю! — Куражливо поведя бровями, Леха налил очередную рюмку.

— Ладно… — Людмила поднялась из-за стола. — Пируйте, алкаши, я спать пойду.

— Каждому — свое, — рыгнув, согласился деверь.

Поговорить с Лехой Людмиле удалось лишь утром, когда муж ушел на свой разоренный завод точить железяки для подвернувшейся ненароком халтурки. Посвящать супруга в тот план, что возник у нее накануне, ей не хотелось.

Убирая остатки былой трапезы и холодно поглядывая на заспанного, истомленного похмельем Леху, недовольно щурившегося на бьющее в раскрытое окно утреннее солнце, Людмила произнесла: