— А на выходе меня и примут… В объятья! Право, твою мать, охранительные!

— Я подстрахую! В случае чего — наш, мол, сотрудник…

— Угу. По ночам доллары и пушки перетаскивает! В неизвестном направлении из известного учреждения.

— Хорошо, сделаем по-другому… Войдешь тихонько, за ночь все загрузишь, спустишь сумки под окно, там кусты, а потом машину подгонишь… Ну, Леха! Чего ты трусишь?! Я не трушу, а ты…

— Ладно, давай показывай, где чего…

В помещение отдела Людмила провела деверя под вечер. Показала шкафы, осмотрев которые, Леха заявил, что запросто вскроет их монтировкой; пояснила, что необходимо инсценировать проникновение через окно ее кабинета, взломав шпингалеты рам и оставив следы на подоконнике. Далее, кивнув на сейф начальницы, сказала, что искомые двадцать тысяч находятся именно в нем.

Продемонстрировала хранящийся в отделе арсенал: три автомата “Калашникова”, две винтовки, четыре пистолета, пятизарядный карабин, приборы для бесшумной стрельбы, штык-ножи, кинжалы и коробки со всевозможными патронами. Позолоченный “Вальтер” с готической надписью отложила в сторону — дескать, это мой, к вам в лапы попадет, обратно не допросишься…

Ограбление было решено произвести двумя часами позже, с наступлением темноты.

Проэкзаменовав будущего взломщика и вручив ему банку с молотым перцем, дабы создать препятствие для служебной собаки, Людмила проводила его до выхода, а затем вернулась в кабинет.

Открыла шкаф, вытащила заветные пять пачек, уместив их в своей хозяйственной сумке. Следом в сумку отправились пятнадцать тысяч, прошедших экспертизу и подлежащих возврату в УЭП уже завтрашним утром. После, достав из кармана имеющийся дубликат ключа от сейфа Зинаиды, она отперла стальную дверцу.

Двадцать тысяч, посуленных олуху Лехе, в сейфе, конечно же, не набралось: в рублях, долларах и марках она насчитала четырнадцать тысяч.