Он протянул Малко коробок спичек. Тот открыл его. Внутри было нацарапано одно слово: «Джейда».

Спичечный коробок попал сюда из «Гиппопотамуса», дискотеки, которая только что открылась в Нью-Йорке.

– Мы нашли ее в квартире нашего делегата, – объяснил Эл Кац. – Девяносто девять шансов из ста, что речь идет о мелкой интрижке. Однако, попробуйте, чем черт не шутит. Но не теряйте на это времени. Речь идет не о той девушке, которая взлетела вместе с ним. Мы установили ее личность: Марта Баффэм. Только, – взмолился американец, – используйте максимум сноровки и такта! Все делегаты ужасно чувствительны. И чем чернее и беднее, тем больше.

Малко положил коробок в карман и заверил Эла Каца, что не причинит ни малейшего беспокойства самому черному делегату из, самого безвестного из «микрогосударств». Он вышел из офиса и спустился на лифте. Начинался дождь, и он не мог найти такси. Он вынужден был пройти три квартала пешком, прежде чем встретил городской автобус с 50-ой улицы, который доставил его на угол Первой авеню. Он прибыл из Покипси поездом, поскольку в Нью-Йорке совершенно невозможно припарковаться. (Даже если ты головорез «де люкс» из ЦРУ.)

Прежде чем отправиться в свое новое жилище, он посмотрел на огромное здание ООН из стекла, за которым дымили три сине-бело-красные трубы теплоцентрали «Кон Эдисон». Что же замышлялось в этом с виду обыкновенном здании, которое уже много лет посещают как Эйфелеву башню? Видимо, потребовались весьма гуманные способы, вроде огромной пачки долларов, чтобы затронуть совесть какого-то чрезвычайного и полномочного посла.

Глава 3

Уже целый час Малко находился в «Гиппопотамусе» и подыхал от скуки. Зал напоминал все дискотеки мира и диски были те же, что и везде. Кроме того, Малко предпочитал вальс. Настоящий, венский, который танцуют во фраке и вечернем платье. Хотя «Гиппопотамус», в принципе, был клубом, у него не было проблем, чтобы войти, когда он показал свою дипломатическую карточку.