– Алло?

Голос был низким и холодным, ничего женственного.

– Я хотел бы поговорить с Джейдой, – сказал Малко.

– Это я. Кто вы?

Он попытался придать своему голосу максимум теплоты:

– Один приятель Джона Сокати. Меня не было эти дни в Нью-Йорке, и я узнал, что произошел несчастный случай, что он умер. Я ужасно огорчен за него.

– Я тоже, – сказала Джейда совершенно безразличным голосом.

– Мы встречались в клубе, – продолжал Малко, до конца играя в бестактного друга, – и я думаю, не зайти ли мне все же повидаться с вами.

– Приходите, если хотите, – отозвалась Джейда. – Я буду здесь до часу.

Она повесила трубку прежде, чем Малко успел поблагодарить ее. Он увидел, как она прошла обратно с выражением полного безразличия на лице. Она двигалась с грацией хищника и врожденной элегантностью. У покойного Джона Сокати был хороший вкус: у Джейды было чем примирить худших сторонников сегрегации с черной расой.

Малко вышел из будки, как только убедился, что она вернулась в бар. Он занял свое место и заказал «Джи энд Би», чтобы подумать. Реакция Джейды ничего не значила. Нужно было припереть ее к стенке. Если она позволит это сделать.

Зал наполнялся людьми, которые почти все знали друг друга. Девушки большей частью были красивые и хорошо одетые. Но Малко не видел ничего, кроме бара. Тот факт, что Джейда была чернокожей, был весьма незначительным показателем. Те, кто погиб при взрыве на 11-ой улице, тоже были неграми. Он подождал минут двадцать, затем оставил на столе пятнадцать долларов и вышел. На него не обратили внимания. Он взял свое пальто и покинул бар. Воздух был теплым, и он отправился к Парк-авеню. Обойдя квартал, он почувствовал себя лучше.