– Следует учиться...

– Ты, командир, сам на такой слепой технике ездить пробовал? Попытайся на досуге. Только предупреди заранее, чтобы все загодя разбежались.

– Хоть в батальоне водителя проси... – вздохнул командир, не желая брать на себя обязанности водителя.

– А мои приборы показывают, что мы приближаемся к объекту, – сказал третий бородач. – Может, не по той улице, но едем все равно в нужную сторону. Вторая машина находится уже на месте, ждет сигнала. Я ее через спутник вижу... Стоит на подъезде к площади с противоположной от нас стороны. Позиция правильная, насколько я понимаю.

– Мы не опаздываем? – спросил командир.

– Запас времени около пяти минут.

– А автобус быстрее проехать не сможет?

– Сможет только медленнее. Я просчитывал самый быстрый из возможных вариантов...

– А часы у тебя правильно идут?

– Которые из них? У меня девять мониторов, на каждом часы, и каждые через сеть синхронизированы с Гринвичем.

– Тогда о чем спор? Едем!

«Хаммер» между тем и не думал останавливаться, хотя и не развивал скорость, которую мог себе позволить даже при своих нескромных размерах. Но Смит ехать быстрее опасался, потому что не привык наблюдать за дорогой в монитор, а смотровая щель информативностью не отличалась и мало что могла показать, так как имела со всех сторон множество «мертвых зон». Неспособность водителя видеть, что происходит за бортом машины, проявилась еще раз уже при выезде на магистраль, ведущую к площади с каким-то длинным названием, которое никто из участников эксперимента не мог запомнить. При повороте козлобородый водитель не увидел человека, стоящего рядом с тротуаром и держащегося за руль велосипеда. Человек успел отскочить, но по переднему колесу велосипеда проехали бронированные шины «Хаммера».

– Кажется, кого-то задавил... – равнодушно, если не с удовлетворением, сказал козлобородый Смит.

– Только велосипед, – чуть не с сожалением констатировал Джефф. – Велосипедиста сквозняком сдуло.