— Но прежде всего мне бы хотелось позвонить Дейдам, — сказал Бёрден.

— А потом перезвони мне, ладно?

Они с Дорой сели ужинать. Лязгнул почтовый ящик — это привезли «Кингсмаркэмский курьер».

— Отвратительно, — сказала Дора. — Уже почти восемь, газета опоздала на два часа.

— В этих условиях их можно понять, не так ли?

— Я предполагала, что так и будет. К чему теперь жаловаться? Так и знала, что бедному киоскеру самому придется разносить газеты. Конечно, он бы не позволил девочке сейчас выйти из дому.

— Какой девочке?

— Дочке — это ее обязанность разносить газеты. А ты что, не знал? Мне все время кажется, что она сильно смахивает на мальчишку в этих джинсах и шерстяной шапочке.

Они подняли занавески на окнах, чтобы, если дождь начнется снова, не упустить из виду поток, с прошлой ночи затопивший примерно шесть футов лужайки. Сосед, чей сад, прилегающий к участку Вексфордов, был на несколько дюймов выше, повесил над своей лужайкой уличный фонарь эпохи короля Эдуарда. Фонарь был зажжен, и его яркие лучи отражались в безмятежной, мерцающей воде. Вода отливала серебристо-серым, словно шиферный настил, а небольшая речка где-то там, внизу, заблудилась в широком, но неглубоком озерце. Уже несколько недель Вексфорд не видел звезд — не было их и сейчас. Над головой был лишь яркий, но мутноватый свет фонаря, а в небе над ним — огромное скопление бегущих спутанных туч, взбудораженных поднимающимся ветром. Черные ветви голого дерева клонились вниз и раскачивались из стороны в сторону. Одна ветка упала в воду, подняв фонтан брызг — словно по луже проехала машина.

— Не хочешь вещи перенести? — спросила Дора, когда они выпили кофе. — Или сначала почитаешь?

Вексфорд покачал головой, отказываясь от газет, в которых, похоже, теперь печатали только снимки с мест затопления.