Хозяин по привычке, не подумав, протянул навстречу левой ладони гостя правую, и рукопожатие у них вышло несуразное, неправильное. Александр Юрьевич смутился.

– Александр, вы разрешите инвалиду остаться в уличной обуви?

– Да, пожалуйста.

– Спасибо. Я ноги хорошенечко... вот о коврик вытру и... Ага, вижу! Пальто и шапочку вот сюда, на вешалку... Черт, чуть не забыл из кармана плеер-диктофон взять... Палка моя пусть здесь, в прихожей, остается, нуте-с... Ну-с, я готов. Куда прикажете следовать?

– Пойдемте на кухню, если вы не против. Правда, у меня на кухне раскардаш и бедлам. Вы не пугайтесь.

– Не беспокойтесь, меня напугать трудно.

Большую часть малогабаритной кухни занимал длинный и узкий стол, заваленный всякой всячиной. Вокруг стола встали стулья из бамбука, в углу притулился высоченный холодильник, у стены кухонный гарнитур из ДСП и газовая плита.

– Присаживайтесь, Семен Андреич.

Гость опустился на стул у торца длинного стола, сел лицом к зашторенному окну, спиною к входу и к холодильнику, правым боком к плите.

– Сварить вам кофе по-холостяцки?

– Это как?

– Растворимый, без сахара, но зато с печеньем.

– Не откажусь.

Александр Юрьевич зажег газ под пузатым чайником, принялся суетливо разыскивать чашечки, ложки и печенье, а хромоногий гость тем временем с интересом разглядывал всякую всячину на столе.

На столешнице теснились: компьютер-ноутбук с откинутой крышкой-монитором, бронзовая пепельница с окурками, старинный телефон с крутящимся наборным диском, лампа с тряпичным абажуром, высокий стакан с карандашами и шариковыми ручками, стопка блокнотов с закладками и горшок с чахлой геранью.

Гость пристроил плеер, поставил его на ребро между ноутбуком и телефонным аппаратом.

– Признаюсь, я здорово заинтригован просьбой Альберта Адамовича. – Хозяин поставил на стол две кофейные чашечки, банку порошкового кофе «Максвел хауз» и блюдце с печеньем. – Кто вы, Семен Андреич? Чем вызван ваш интерес к «Никосу» и почему...