– Черт её побери! – Энн сидела к нему спиной на большом камне, уперевшись локтями в колени и обхватив подбородок ладонями. Затем она вскочила и вне себя от ярости заходила кругами. – Мне хотелось бы свернуть ей шею.

– Не надо меня на это подталкивать.

– Я имею в виду только то, что сказала.

Дейв положил холст на крышку этюдника, сложил мольберт и стал расхаживать вместе с ней, разделяя её негодование, но в то же время находя это проявление темперамента ещё одной гранью её привлекательности, делавшей её для него столь желанной. Из-под круто выгнутых бровей широко расставленные карие глаза смотрели на него почти в упор, ведь для девушки она была довольно рослой. Ее чудные каштановые волосы переливались в лучах заходящего солнца, гладкая, безупречная кожа была покрыта золотистым загаром, и в своем модном цветастом хлопковом платье без рукавов, плотно облегавшем в известных местах округлости её фигуры, она выглядела столь соблазнительно, что картину эту легче было изобразить на холсте, чем описать словами.

Он не смог удержаться, наклонился к ней и, не касаясь её руками, долго и нежно целовал её губы. Хотя она и не ответила на его поцелуй, на мгновение в её глазах промелькнуло одобрение, но когда Дейв выпрямился, все мгновенно исчезло, Энн снова нахмурилась, её взгляд опять приобрел твердость, и, словно не замечая его лица, устремился куда-то вдаль.

– Не хотелось бы испортить тебе остаток дня или мешать работе, – сказала девушка, – но мне кажется, что так продолжаться больше не может.

– Хорошо. Если Фэй окажется трезвой, когда я вернусь домой, я поговорю с ней.