Не соловей, а Хызр. Ведь знаем мы: Был Индустан ему страною тьмы, А речь была той звонкой, той живой Им найденной во тьме водой живой. Но на ристалище со мной не он, — Я с Низами бороться принужден. Рукой схватив такую «Пятерню», В руке надолго ль силу сохраню? У всех трещали пальцы до сих пор, Кто с Низами вступал в подобный спор. Быть надо львом, чтоб рядом сесть со львом, Тем более чтоб в драку лезть со львом. Иль не слоном таким же надо быть, Чтоб с хоботом слоновым хобот свить? И мушка хоботком наделена, Но муха не соперница слона. А предо мной слоны: гянджинский слон Поистине — он исполинский слон! Да и второй — не столь гигантский слон, Но слон, однако, индустанский слон! Обоих ты в молитвах помяни, Обоих милосердьем опьяни. Побольше мощи Навои прибавь — И рядом с ними ты его поставь! * * * Эй, кравчий, видишь, как смятен мой дух, — Налей две чары в память этих двух! За них две чары эти осушу, А за Джами я третью осушу!

О ДЖАМИ

Хосров и Низами — слоны, но нам Предстал Джами, подобный ста слонам. Вино любви он пьет и меж людьми Прославился, как Зиндепиль, Джами. Вином единства также опьянен И прозван Зиндепиль-Хазратом он.