Когда он, разговаривая с кем-то, начинал сыпать заковыристыми терминами, Виктор и правда ощущал себя кем-то вроде слесаря. Тем более что и внешне он заметно отличался от ученых коллег. Несмотря на свой средний рост — метр семьдесят восемь, он был на голову их выше, к тому же имел пышную черную шевелюру без намеков на лысину, отличные белые зубы и какую-никакую мускулатуру. Попав в эту только что организованную лабораторию, он сам себе напоминал этакого балбеса-здоровяка, выпускника техникума, неведомо как угодившего в компанию соискателей Нобелевской премии — дабы было кому и розетку починить, и лампочку вывинтить, и чайку высоколобым коллегам вскипятить.

Всего сотрудников у них было четверо: профессор Твердислов, доктор Екатерина Петровна, кандидат наук Кирилл Мышкин и он, Виктор.

Профессору было около шестидесяти. Этот маленький, юркий и говорливый человечек весьма кичился своими якобы кавказскими корнями и отчаянно стыдился круглой, аккуратной лысинки на затылке. Виктора Твердислов уважал за страсть к холодному оружию. Он и сам вечно таскал в карманах всевозможные перочинные ножики, мотивируя это тем, что «горец без кинжала, как орел без крыльев». Помимо этой слабости, была у Всеволода Аристарховича и другая. Из разных отрывочных разговоров Виктор понял, что седовласого профессора поперли с должности завкафедрой некоего престижного вуза за связь с юной студенткой. У студенточки оказался очень влиятельный и высокопоставленный папашка, тремя годами младше пожилого воздыхателя своей единственной и несравненной дочурки.

Безработного профессора отыскал Кирилл Мышкин, его бывший аспирант, которого за глаза (и в глаза частенько тоже) все звали не иначе как Мышонок. Он и правда напоминал маленького серого мышонка, вороватого и пугливого. Кирилл никогда не смотрел собеседнику в глаза, крайне редко менял одежду, ходил в каком-то безликом сером костюмчике и постоянно грыз ногти. Профессор был первым, кого Мышкин завербовал на работу в свою странную лабораторию. Вторым стал Виктор.