Вован призадумался. — Поговорить откровенно с этой… Аленой никак нельзя? — уточнил он.
— Исключено на сто процентов. Она обязательно пойдет домой к Алисе…
— А просто выставить её вон? Были же вы в ссоре полтора месяца…
— Она в курсе про Кружанову… Кто-то ей уже нашептал. Но я разуверил её, сказал, что все это чушь, что я никакого отношения к Алисе не имею… Но если я её выставлю, она знает, куда ей пойти… Такой характер…
И тогда Вован предложил планчик. Излагал он спокойно, медленным тоном, причмокивая и небрежно покуривая. Как будто он готовил план кражи яблок с соседского сада и их последующей продажи на местном рынке… А ведь речь-то шла… Речь-то шла…
— Ты обалдел…, - прошептал Филипп. — Ты обалдел, что ты такое говоришь? — Как знаешь, Филя, — пожал плечами Вован. — Дело твое. Я, разумеется, за тебя буду стоять до последнего, но что я против стольких? Да ведь ты на самом деле должен бабки, значит дело чести их отдать. А как только женишься на Кружановой, введешь тестя в курс дела, он тебе их мигом даст… А так ведь ухлопают почем зря, в наше время и не из-за таких сумм убивают… Жуткая сумма — только одному кредитору пятьдесят штук баксов должен, обалдеть! Так что мой планчик — это лишь борьба за выживание… Время такое жестокое… Лютое время… Или ты, или тебя… Естественный отбор… Я нахлебался всласть, разных людей видел… И жизнь знаю получше тебя…
Именно в эту минуту раздались два телефонных звонка. Первый от представителей злобного кредитора, полный грязного мата и угроз, второй от Алисы, щебечущей о их будущей свадьбе, об их ребенке, о свадебном путешествии и подарках, которые готовит им Кружанов.