На том и порешили. А недавно я случайно попал на одну тусовку, которую осчастливил своим присутствием другой толстосум господин Крук, иногда посещающий богемные сборища. Мы стояли с ним рядом с бокалами шампанского в руках, и я рассказал ему об этом звонке Кружанова. Крук хохотал от души… А что? Я беден, я не имею средств не то что на съемку фильма, но даже на ремонт квартиры, на еду порой не хватает, но у меня есть имя, мои фильмы смотрели миллионы, в двадцатилетнем возрасте я был на приеме у Сталина и не позволю какому-то нажившемуся на аферах пацану читать мне нотации… Так вот, мы разговорились с Круком, я поведал ему о своих планах, а сегодня утром он позвонил мне и просил приехать к нему в офис… Я буду снимать фильм, Филька! — громогласно провозгласил Рыльцев и предложил откупорить по этому поводу бутылочку шампанского. Пока Филипп открывал шампанское, в двери послышался звук ключа. — Виктория пришла! Она ещё не знает, — зашептал Рыльцев. — Только гляди, будь полюбезнее с ней, — предупредил он сына. Она не виновата, что у нас с твоей мачехой произошел разлад. Это не из-за Виктошеньки, а из-за несовпадения характеров. Кстати, как она? А как твоя мать, как ее… Лариса? Как она? Ладно, потом… При ней неудобно…

Темноволосая стройная Вика выглядела лет на двадцать пять, не более, хотя Филиппу было известно, что ей немного за тридцать. И в принципе она была ему симпатична. А уж сегодня он ни в коем случае не хотел быть с ней грубым. Потому что уже понял — приехал он в самый нужный момент…

После легкой поддачи, Филипп прямо при Вике рассказал о своих финансовых проблемах. Услышав сумму, которую должен кредиторам сын, Рыльцев почесал седую кудрявую голову. А затем стукнул кулаком по столу.

— Не потерплю, чтобы моего сына из-за каких-то презренных денег прирезали в подворотне! Не потерплю!