– Он ударил, а я-то? Я-то, слышь, я ничего... – попробовал отмежеваться от разборки Мирон.

– Ты, ишак, все начэл. – Грязный с золотом палец указал через мое плечо на Мирона. – Ты правэла торговли нарушэл, бэспрэдэл устроил, э?

– Сколько мы должны? – беспрецедентно быстро сдался Мирон.

– Пять тысяча. – Для наглядности усатый азер растопырил пятерню.

– Зеленых! – внес окончательную ясность Чингиз.

– Завтра, – установил срок третий азер.

– Наличными? – улыбнулся я простодушно, но моего саркастического юмора никто не понял.

– Гдэ ви жэветэ, точный адрэс дэрэвня, мэнты вашэ паспорта посмотрэлэ и сказали, э? Утром не будэт дэнга, ми вэчэром к вам прээдэм. Вмэстэ с натариус. Ваша дома, машина, земля сэбэ забэрем, э?

– А если мы не отдадим? – прикинулся я наивным придурком.

– Чингиз в энстэтут Склэфасовского поедэт, справка брать. Ви чэловэка покалэчэли. Свэдэтэли есть. По суду все отдадитэ, э?

– Эге, – кивнул я.

Сомнений нет – азеры банально берут на понт, вульгарно запугивают темное крестьянство. Прекрасно понимают, звери: пять штук зелени к утру мы не наберем. Даже если решимся продать личный автотранспорт и заложить дома, мы просто не успеем превратить движимость и недвижимость в деньги. А солидной денежной заначки у крестьян, разумеется, нет и быть не может. На то и расчет! Нагрянут азеры со страшным юристом в очках и, весьма вероятно, с ментами Лариным и Казановой впридачу, нагрянут, застращают нас вусмерть, а потом великодушно позволят расплатиться натурой, плодами, так сказать, крестьянского труда. И мы, я на «толчке», а Мирон на «Ниве», каждый выходной, вплоть до глубокой осени, будем возить на рынок овощи и фрукты. Будем отрабатывать барщину и радоваться – дескать, легко отделались.

На прощание Чингиз не удержался, отвесил мне смачный пендель. Я открыл дверцу «толчка», увидел ключи в замке зажигания и в этот момент получил по заднице. Больно, блин!..