– Значится, так, мусорок, диспозиция меняется – на вот, держи пугач, – я достал из-за пазухи «макаров», выщелкнул обойму, проверил, не осталось ли патрона в патроннике. – Хватай пугач, целься в меня и давай вылезай из тачки первым, типа, меня под прицелом держишь.

– Зачем?

– Если рыночный папа в окно нечаянно посмотрит, пусть увидит, что ты меня арестовал и к нему на хату конвоируешь. Ясно?

Ларин открыл автомобильную дверцу, вылез под дождь, направил на меня разряженный пистолет. Вылез и я – руки за спиной, голова опущена, в кармане ключи от машины, за пазухой боеспособный «макар». Под шутовским конвоем дошел до подъезда. В тесноте парадной достал пистолет и жестом озадачил конвоира на предмет кодового замка. Три цифры кода Ларин вспомнил без всяких заминок.

– Чапай вверх по лестнице, мусор. Я лифтов не люблю, пешочком прогуляешься.

– Да, как скажете...

– Тише говори! Шепотом отвечай: Махмудбеков один живет?

– С женой и дочкой.

– Дочке сколько лет?

– Двадцать. Она и мать в Турции отдыхают. Гудрат один остался. Август, самые заработки на рынке...

– Ха! Все-то ты знаешь, опер. Код парадной наизусть помнишь, семейные расклады азера тебе известны, а брехал, что всего разок гостевал у князя помидоров и редисок. Врал, признайся?

– Нет, я...

– Цыц! Молчи. Подходим к пятому. Перестраиваемся. Заходи ко мне в тыл. Сзади пристраивайся, смелее! Ствол прижми к моему виску. Крепче! Свободную ладошку мне на другое плечо положи. Быстрее!

А сам я спрятал руки за спину. Пистолетный ствол в правой уперся Ларину в промежность, пальцы левой нашли и вцепились в брючный ремень мента.