Марина отметила, что бабка дрожит, сжимая в руках раздавленные помидоры.

– Извините, мы не хотели… – произнесла девушка, вдруг почувствовав себя чрезвычайно мерзко. – С вами все в порядке? Вам помочь с вашей поклажей?

Ее прервал заливистый, серебристый смех Оксаны. Та, хохоча, тыкала пальцем в старуху и вещала:

– Да, Мариночка, иди и помоги бабушке! Собери-ка для нее помидоры, вернее, то, что от них осталось… Вот будет картинка – ты в своем шикарном платье ползаешь на карачках по грязному асфальту и подбираешь раздавленные помидоры для старой ведьмы!

Пожилая женщина, которая, казалось, уже пришла в себя, покачала по-змеиному головой и произнесла:

– Это не я, а ты ведьма, внучка! Чую: ничего хорошего вас сегодня не ждет! Сегодня, в самую короткую ночь года…

От ее слов Марине сделалось не по себе. И желание кататься в шикарном кабриолете по ночному Заволжску тотчас испарилось. Что-то зловещее было во всем облике старомодно одетой старушки в черном платке на голове и с раздавленными помидорами в руках. Красный сок из помидора мерно капал на асфальт, удивительно походя при этом на кровь…

Девушка заметила, что и Никите слова женщины пришлись не по душе. Нахмурившись, молодой человек сухо заметил:

– Вы понимаете, с кем разговариваете? И что с вами может сейчас случиться?

Старушка усмехнулась. Марина могла поклясться, что в мягком свете полной луны стали видны длинные зубы этой странной особы… Нет, не зубы, а настоящие клыки, причем не человеческие, а волчьи!

– Ты ведь Катьки сын? – проскрипела Ведьма. – Так и есть, нашей императрицы Катьки.

Мать Никиты, госпожу мэра, за глаза звали «императрицей Екатериной». Но откуда Ведьма могла знать, кто находится перед ней?

А Ведьма вдруг повела своим длинным носом, с шумом втянула воздух и прошипела: