А теперь поставь себя на его место. Начнем с того, что он знал скупщиков. Допустим, он спрятал где-то в этих местах большую часть фальшивок. Но вот его взяли. И что? Он молчит. Ни слова об изготовителях, ни звука об Ирине. Все берет на себя. Обокрал де мол одного толстосума, но не знал ничего о фальшивках. Никаких имен. Волк-одиночка. Питерское дело со сберкассой так и не выплыло наружу. В итоге парню наматывают срок на всю катушку. Но он в безопасности. Авторитетный вор, таких зэки не сдают, и ничья волосатая лапа в зоне его не достанет. Но вот, наверное, пришел срок достать заначку, обменять один к четырем на подлинные деньги и тихо уйти в сторону. Такая версия начальству понравится?

— Убедительно.

Требухин вернулся к столу.

— Но у тебя, Митя, есть еще одна версия в запасе, — усмехнулся Ершов. — Может, поделишься?

— И не одна, Антон. Я уверен, что Артюхов никогда не был пешкой в чужих руках. Он мужик хваткий, хитрый и очень расчетливый. Тебе ли этого не знать? Два года в Питере ты за ним бегал, но так и не нашел. Только здесь удалось с ним поквитаться. Да и то мы ему на руку сыграли. Те, кто штампует фальшивые доллары в наших местах, люди грамотные, талантливые и очень умные. Никто до сих пор не верит, что их когда-нибудь вычислят. И если они взяли Артюхова в экспедиторы, то до цеха близко не подпускали. Пару раз, конечно, проверили. Работает, с обязанностями справляется. Вот только Артюхов — не того масштаба человек, чтобы рисковать за проценты. Ему все подавай. В одиночку он никогда не работал — шестерок всегда умел себе находить. Тем более здесь, где люди с хлеба на воду перебиваются.

Настал момент, когда Артюхову доверили крупную сумму. Надежный вроде оказался мужик. Вот тут он и взял на себя удар с небольшой коробочкой в багажнике. А основную сумму с какой-нибудь свеклой вывез. Лежит мешок с миллионами где-нибудь в Москве или Ростове и ждет своего хозяина. Для местных мужиков доллары — что бумага. Сбывать некому. А за работу они свои барыши в рублях получили.