В обшарпанной приемной сидела секретарша — плоскогрудая девица в дешевом ситцевом платье, уныло висящем на тощих плечах.

Она подняла тусклые глаза на вошедшего детектива:

— Добрый день, мистер Шейни. Проходите. Мистер Кинкэйд ждет вас.

Майкл Шейни кивнул и прошел мимо ее стола к матовой стеклянной двери с надписью «Без стука не входить».

Он постучал по стеклу и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь.

В комнате, изнемогая от жары, сидели двое мужчин. Того, что покрупнее, Шейни видел впервые. На нем были белые фланелевые брюки и трикотажная безрукавка. Из-под небрежно сдвинутой на затылок кепки яхтсмена виднелись седеющие волосы. Ему можно было дать лет тридцать, но, возможно, ему было за сорок. Плотный, загорелый, он выглядел элегантным и гибким, видимо, благодаря гимнастике и заботам первоклассного массажиста.

Рядом с этим крупным, пышущим здоровьем мужчиной Ларри Кинкэйд казался слабым и худосочным.

Его впалые щеки покрывала нездоровая бледность, тяжелый завиток влажных черных волос падал на лоб наискось, словно закрученный нервными пальцами. Темные глаза — а Шейни знал времена, когда они загорались огнем энтузиазма — смотрели сейчас недоверчиво и раздраженно.

При виде детектива плотный мужчина широко улыбнулся:

— Почему бы вам не подождать, пока выяснятся факты, мистер Шейни? Это совсем не то, что вам кажется. Я не сделал ничего такого, что следовало бы скрывать. Информация, которую этот тип пытается мне всучить, совершенно иного характера. Он грозится оставить у себя доказательства моей нечестности и тем доставить мне серьезные неприятности. А взамен он требует нелепо огромную сумму.

Шейни повернулся к яхтсмену и окинул его тяжелым взглядом. Потом покачал головой и решительно сказал: