Шейни встал и, подавшись вперед, схватил Ларри за руки.

— Постой, Ларри. Ты…

Кинкэйд выдернул руки. Его лицо покрылось красными пятнами.

— И не подумаю. Я все скажу. Ты был влюблен в Хэлен до нашей свадьбы. Вот почему ты так настаивал, чтобы мы переехали в Майами.

Шейни коротко рассмеялся, отвернувшись от него. Но когда детектив закуривал, пальцы его слегка дрожали. Он надел панаму и направился к двери. Взявшись за ручку, Майкл обернулся и спросил:

— Ты уверен, что поступаешь как надо?

— Совершенно уверен, — ответил молодой человек, — я наконец понял, что ты за друг. Ты хочешь унизить меня в глазах Хэлен. Доказать, что я ни на что не способен. Но я без тебя обойдусь. Сам справлюсь.

— Ладно, — сказал Шейни удивительно мягко, — если тебе так хочется.

В приемной секретарша недоуменно уставилась на его мрачную физиономию и сжатые кулаки. Шейни усмехнулся и разжал руки. С минуту он постоял в нерешительности. Затем вышел в коридор и вызвал лифт. Здесь он снова постоял, поглядывая на дверь Ларри, словно ожидал чего-то. Но дверь оставалась закрытой. Шейни пожал плечами и вошел в старый скрипящий лифт.

Глава 2

Ангелок

Шейни выбросил кости на зеленое сукно, выпали пятерка и четверка. Крупье снова пододвинул их Майклу лопаточкой из слоновой кости. Шейни бросил еще раз и, разочарованно вздохнув, передал кости соседу слева.

Игорный зал был длинный, с низким потолком, весь в коврах. Столы освещались лампами в темных абажурах. Два карточных стола были пусты, а из трех рулеток вертелась только одна.

Мужчины в смокингах и женщины в платьях с открытыми спинами даже не пытались скрыть лихорадочного возбуждения, когда шарик начинает свой стремительный бег. Когда он останавливался, у них вырывались глубокие, с трудом сдерживаемые вздохи. В костюме из белого поплина, придававшего элегантность его костлявой фигуре, Шейни, видимо, чувствовал себя свободно. Он поставил на кон последнюю двадцатипятидолларовую фишку и мрачно уставился на пару, направляющуюся к рулеточному столу.