— Привет, Рыжий, — ответила она, избегая, однако, его взгляда, и прошмыгнула мимо детектива в зал.

— Думаю, мы еще увидимся. Пока, — попрощался Чак и последовал за ней.

— Конечно, — бросил через плечо Шейни и пошел по длинному коридору, не вынимая рук из карманов.

Устланный ковром коридор оканчивался широкой лестницей, ведущей наверх. У балюстрады стоял парень с бегающими глазками и сигаретой в зубах.

Шейни остановился и спросил:

— Марко наверху?

— Ага. Говори, чего надо. Я доложу.

— Я сам, — брезгливо ответил Майкл и начал подниматься по лестнице.

— Эй, туда нельзя!

Но Шейни даже не обернулся. На втором этаже он свернул направо в узкий, обшитый панелями коридор, прошел мимо отдельных кабинетов туда, где висела серебряная табличка:

ВХОД ВОСПРЕЩЕН

Детектив повернул ручку и бесшумно открыл дверь. За столом спиной к двери сидел крупный мужчина. Свет лампы играл на его лысине. Напротив у стены сидела девушка в красном платье. Она забросила ногу на ногу, и юбка вздернулась, открывая худые колени. Коротко стриженые волосы были неестественно медного цвета. Резкие черты лица и серо-зеленые глаза выражали досаду и недовольство, тонкие губы были презрительно поджаты.

— Веди себя как следует, тебе ведь не восемнадцать лет, — выговаривал ей лысый.

— Что, на свете других мужчин нет? Например, Эллиот Томас, чем он плох?

— Ну, конечно!

Девушка насмешливо уставилась на рыжую шевелюру Шейни. Его волосы стояли торчком, а может быть, это казалось из-за странной формы бровей.

— Ну и рожа, — сказала она.

— У кого? У Томаса вовсе не рожа, а…

— Я думаю, это относится ко мне, — перебил мужчину Шейни.

При звуке его голоса Джон Марко круто развернулся на вращающемся стуле. У него были круглые крепкие щеки и невероятно маленькие, бантиком губы. Он посмотрел на Шейни фарфорово-голубыми глазами и облизнулся.