– Нелегко вам будет.

– Знаю. Но что ж поделаешь?

– А вам не приходило в голову, что у вашего мужа отложена где-то приличная сумма?

– Ради которой я могла бы лишить его жизни?

– Я не это имел в виду.

– Мне ничего не известно о каких-либо его сбережениях.

– Если бы вас попросили в нескольких словах охарактеризовать мужа, что бы вы сказали?

Варгане задумалась.

– Добросердечный, открытый, немного вспыльчивый, типичный сангвиник, который и понятия не имел, что такое депрессия. Любимой его поговоркой было: «Будь веселой, а если не получается, – будь довольной». Ему удавалось и то и другое.

– А как бы вы охарактеризовали себя?

– Никак. Знаете, мне что-то начинают надоедать ваши вопросы. Особенно те, которые вы задаете из чистого любопытства. Скажите, разве сыщик обязательно должен быть «прилипалой»? Тоот улыбнулся.

– Разве только в той степени, в какой пожарник должен страдать пироманией, психолог – сам быть душевнобольным, а педагог – так и не повзрослевшим ребенком.

– Последнее – в мой адрес?

– Я не знаю вас, а вы не желаете мне помочь в этом.

– У вас есть еще вопросы, касающиеся мужа?

В голосе хозяйки дома прозвучали нотки, которые давали понять капитану полиции, что разговор вот-вот прекратится.

– Непосредственно перед исчезновением не замечали вы чего-то необычного в поведении мужа?

– Пожалуй, нет. Он сильно уставал, но это было характерно для него все последние годы. Впрочем, усталость к утру всегда проходила.

– У него не возникало мыслей о самоубийстве?

– У него?! Однажды он сказал, что если бы даже ослеп, то и тогда не впал бы в отчаяние. Он умел радоваться жизни. Я хотела бы обладать хоть десятой долей его жизнелюбия.