Эллиот заметно напрягся.
— Боюсь, что я не могу претендовать… — начал он.
— Довольно! — резко прервал Джеймс Парадайн. — Бросьте ваши увертки! Вы сделаете то, что я говорю, по той простой причине, что нам нужно вернуть чертежи, а вы, полагаю, хотите скандала не больше, чем я. Что до наказания, не тревожьтесь. Оно будет… адекватным.
Последовало молчание. Эллиоту казалось, будто он стоит здесь уже давно. «Что за всем этим кроется? — думал он. — Что ему известно?»
— Не делаете ли вы поспешные выводы, сэр? — заговорил он. — В конце концов, портфель, очевидно, находился в этом доме около двух часов. Почему же вы не учитываете слуг? Не обвиняете ли вы семью несколько преждевременно?
Джеймс Парадайн откинулся назад, соединил кончики пальцев и положил руки на колено.
— Боюсь, что нет, мой дорогой Эллиот, — ответил он будничным тоном. — Понимаете, я знаю, кто взял чертежи.
Глава 2
Грейс Парадайн вышла из своей комнаты и неуверенно задержалась на пороге, положив руку на дверную ручку. Это была очень белая рука, на которой красовалось великолепное кольцо с рубином. Коридор был освещен из конца в конец и устлан дорогим старомодным ковром, являвшим собой подлинное буйство темно-красного, синего и зеленого Цвейгов. Мистер Джеймс Парадайн любил яркие краски. В доме неукоснительно поддерживался стиль времен его молодости — никакие изменения не допускались. Если какой-нибудь из предметов изнашивался, его заменяли таким же. Уступки модернизации допускались только ради сугубо практических целей. Дом ощетинился телефонами, сверкал электричеством и обогревался печью, установленной в подвале.
Мисс Парадайн отпустила ручку и отошла от двери. Стоя при ярком свете лишенных абажуров ламп на потолке, она, хотя и не была красавицей, выглядела весьма импозантно в черном вечернем платье и легкой меховой накидке.