Дорис, посудомойка, чистившая картошку, подняла голову от ведра.

— Миссис Тули велела ее не беспокоить, — медленно выговорила она, с трудом подыскивая слова. — Только если что-то срочное.

Роуз раздраженно шлепнула рыбину на дальний конец стола.

— И еще она сказала, чтобы вы приготовили десерт: только апельсиновый крем — банка слив и яблочный пирог еще остались со вчерашнего дня.

Агнесс подавила вздох: не следует показывать недовольство своим подчиненным, иначе они могут взять с тебя пример.

— Она что-нибудь говорила о письме?

Дорис подняла полное лицо, безуспешно пытаясь сдуть с глаз прядь волос морковного цвета.

— Не припоминаю. Говорила, Роуз? — спросила она, тряся головой, при этом картофельная кожура в форме вопросительного знака упала в ведро.

— Только что она сбережет его, пока вы не сделаете всю свою работу, — ответил Роуз. — Сказала, до этого у вас ни минуты свободной не будет.

Агнесс уже привыкла откладывать на потом свои собственные заботы, чтобы не нарушать налаженный ритм жизни дома. Она попыталась убедить себя, что нет никаких оснований предполагать, что случилось что-то плохое. В письме вполне может оказаться всего лишь список того, что она должна будет привезти Питеру в свой следующей приезд. Она подошла к буфету. Там на крючке висела дощечка, на которой мелом ею же самой было написано:

Первое блюдо: миндальный суп, белое фрикасе, отварная треска.

Второе блюдо: пирожки с курицей, тушеный кролик, жареная оленина, устрицы, грибы, маринованная цветная капуста.

Десерт: яблочный пирог, апельсиновый крем, сливы в сиропе.

В обычной ситуации о десерте позаботилась бы миссис Тули, а Агнесс приготовила бы все остальное с помощью Роуз и Дорис. Но в свои шестьдесят два года миссис Тули стала хрупкой и склонной к частым и внезапным недомоганиям. Когда она плохо себя чувствовала, то обычно мыла голову, добавляя в воду соль, уксус и немного бренди, и укладывалась в затененной спальне, потягивая настойку из анисового семени и опиума, пока не наступал глубокий сон.