Роуз подняла брови в сторону буфетной комнаты дворецкого, где Филипп, второй лакей, стоял у оцинкованной раковины и чистил ножи.

— Нет нужды напоминать мне об этом, миссис Мидоус, — обиженно сказала она. — Как будто я раньше не мыла руки.

Раздраженная этим неповиновением и подмигиванием Филиппа, Агнесс почувствовала, что краснеет, и бросила на Роуз разгневанный взгляд, прежде чем обратить свое внимание на кролика. Она приправила его, положила в кастрюлю вместе с травой, луком, чесноком, добавила два стакана вина, чайную ложку смородинового желе, залила слабым бульоном и поставила на огонь. Затем принялась за апельсиновый крем. Агнесс всегда была очень придирчива в кулинарных вопросах — зачем делать на глазок и рисковать, если можно все взвесить и измерить и всегда быть точной? Она достала весы, чтобы взвесить сахар. Как она и подозревала, сахара оказалось недостаточно. — Какие вкусности вы сегодня нам приготовите, миссис М.? — спросил Филипп, заглядывая ей через плечо. — Оставьте мне добавки, ладно? Агнесс было неприятно ощущать дыхание Филиппа на своей шее, но больше всего ее раздражала Роуз. Она уклонилась от Филиппа, толкнула сахарницу к Роуз и потребовала натереть еще две унции сахара, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. Роуз с недовольным видом, чего Агнесс предпочла не заметить, пошла в кладовку за головкой сахара.

Агнесс следила за ней с некоторым беспокойством. На недостатки Pop стало трудно не обращать внимания. Следовало ругать девушку больше, ведь упрекала же она Дорис, стоило только заметить недостаток в ее работе. Почему же с Pop она вела себя иначе?

Агнесс прекрасно знала ответ, хотя ей было неприятно признаваться в этом даже себе самой. Шесть месяцев уже прошли с того момента, который намертво врезался в ее память.