Кто хочет, найдет эту книжку, чтобы узнать, в чем там было дело, а сейчас я просто скажу, что их было трое, друзей-одноклассников, Ленька Болдин, Димка Батюшков и Юрка Богатиков, а ещё к ним на выручку пришел парень старше них, ему тогда было лет пятнадцать, которого все называли "Седой". Его так называли не потому, что его фамилия была Седов, а потому что у него была огромная седая прядь - он поседел, когда у него на глазах погиб его отец. Утонул, понимаете. Седой был из тех ребят, к которым в отцовские времена относились как к королям дворов, хотя его-то чаще называли не королем, а Принцем - вроде, такой кличкой наградили его девчонки, которые чуть не все повально были в него влюблены. Да, сами за ним бегали, хотя, по рассказам отца, красотой он не отличался, но зато в нем какая-то особая устойчивость была и несгибаемость. Из тех парней, которых ничем не прошибешь, если они что-то считают правильным. И был он принцем заколдованного королевства в несколько кварталов, находившимся между Лефортово, Крутицкими казармами и Крутицким теремком и Первым Шарикоподшипниковым, близ набережной Яузы. Узнав, во что вляпались "Три Ботфорта" - такое прозвище придумали себе отец и его друзья, потому что все их фамилии начинались на букву "Б" - он только присвистнул и пришел им на помощь.

С тех пор нам с Ванькой очень хотелось услышать новые рассказы про Три Ботфорта и Седого - но отец только отмалчивался и отшучивался, вплоть до того погожего осеннего дня...

В тот день, как я сказал, мы с Ванькой сидели дома, потому что врачи сказали, что нас лучше выдержать несколько дней. Во-первых, мол, мы могли слишком сильно простудиться, как бы, мол, бронхит в воспаление легких не перешел, а во-вторых, мол, у нас может быть нервный шок, после того как меня с моим братцем одни сволочи попытались убить, за компанию с одним из людей Степанова, чуть не лучшим его "контролером". Ну, тут врачи загнули, никакого нервного шока у нас и в помине не было, тем более, что Степанов вовремя пришел к нам на помощь. Но, конечно, Брюс нам здорово подсуропил, стащив то бриллиантовое кольцо, сорочья его порода!.. Все, однако, обернулось к лучшему.