— Шеф, усе в порядке, — отрапортовал детина, передавая чемоданчики сидящему впереди.

— Все прошло без сучка и задоринки, — подтвердила девушка, стаскивая блондинистый парик со своей бритой налысо головки.

Шеф, не говоря ни слова, раскрыл чемоданчик и внимательно изучил содержимое, состоящее из пары старых газет, резинового пупса, половинки расчески. Он потряс чемодан в надежде, что оттуда все же посыплется что-нибудь путное. Путного не было. Отпихнув первый, он принялся потрошить второй чемодан на предмет ценностей. Ничего. Глаза его налились кровью, а на языке задергались такие виртуозные ругательства, что шофер, сидящий рядом, густо покраснел и незаметно выполз наружу.

Незадачливые грабители сидели не шелохнувшись, парализованные взглядом главаря.

— Где камешки? — прорычал он, протягивая руки к горлу детины.

— Шеф? Шеф! Шеф!!! Мы тут ни при чем, наше дело чемоданчики взять! — завопила лысая девушка. — Шеф, это подстава! Эти гады нас проверяли! Рыба тут ни при чем! — вопила она, вцепившись в главаря и пытаясь отодрать его руки от горла своего товарища.

Детина, уже посиневший от недостатка воздуха, хлопал ртом, как рыбина, выброшенная на берег приливом. Его глаза, немого навыкате, довершали сходство с рыбой и подтверждали удачность присвоенного прозвища.

Руки шефа разжались. Он немного успокоился, доводы девушки показались ему достаточно убедительными.

— Значит, так, следить за Хрюкиным, землю носом рыть, но узнать, кто повезет брюлики. Пошли вон. С глаз моих долой, уроды.

Шеф тяжело вздохнул, размышляя о тяжелой участи главаря банды придурков. Ничего путного сделать не могут с первого раза, даже в сортир сходить… С ними не только бриллианты не добудешь, старушку в переходе не ограбишь.

В актовом зале Дома Престарелых Большевиков было полно народу.