Она задумчиво покачала головой:

— Мне кажется, газеты писали, что смерть наступила от ножевой раны. А чей же это был нож? Ваш?

— Откуда мне знать… я его не видел.

— Вы что, смеетесь надо мной?

— Я говорю совершенно серьезно. Или вы решили, что перспектива сесть на электрический стул разбудила во мне клоуна?

— Избавьте меня, пожалуйста, от вашего сарказма. Я ведь силой вас здесь не держу. — Сузи уселась в кресло и показала мне на диван. — Лучше сядьте и расскажите подробно, как все это произошло.

— Неужели вас это интересует?

— Я сама пока не знаю. Но коли нам суждено провести вместе какое-то время, то уж лучше о чем-нибудь говорить, чем молчать.

Я сел и снова закурил. Нас разделял низенький столик.

— У меня еще раньше были неприятности с этим негодяем. Две недели назад я пообещал расправиться с ним, если он не прекратит свои мерзости. Причем сказал это при свидетелях… Только не говорите сейчас, что все это было глупо с моей стороны. Я и сам знаю. Но подлецы, подобные Стедману, всегда приводят меня в бешенство. Он вечно крутился около смазливых девушек и женщин.

И главным образом рядом с теми, мужья которых часто отсутствовали.

Когда год назад я женился, моя жена пела в кабаре. Сознаюсь, наша супружеская жизнь не была идеальной. Нелегко быть женой моряка. Вот она и не выдержала. В последний приезд я узнал, что она появлялась в обществе Стедмана. Он был холостяк и жил в том же доме, что и мы.

На Форест-авеню. В тот же вечер я повстречался со Стедманом в баре «Сиделин», неподалеку от нашего дома, и мы с ним крепко поругались. Владелец бара, хороший парень, постарался разнять нас и выпроводил меня, чтобы я не наговорил лишнего. А вчера вечером, вернувшись из рейса, я узнал, что жена удрала в Рено на нашей машине, прихватив с собой почти все деньги, которые были в банке.